Александр Дольский

Четыре Ангела мои ко мне слетаются и спорят:
Какой мне путь предначертать и что вложить в уста для пенья,
Распределяют по годам минуты радости и горя
И чертят график на листе, а в нем - болезни и терпенье.
Аллеи Павловска пусты, и я иду по ним неспешно:
Давно изученный пейзаж и каждый раз неповторимый...
В такие светлые часы легко забыть, что все мы грешны,
И, может, Ангелы грешны и даже метят в Серафимы.
Припев:
Берегу я, как могу я их, храню и почитаю, как родителей,
Птицу-Жалость, птицу-Верность, птицу- Горестную Совесть, птицу-Честь...
От обиды улетают, от обмана умирают эти преданные Ангелы-хранители.
Лишь они на слабых крыльях могут жизнь мою пронесть.
Но вот один из них сказал: "Ах, господа, какая мука!
Остановить его пора, работать трудно на ходу".
Другой ответил: "Не спеши, ведь скоро ждет его разлука",
А третий тихо произнес, что видит и еще беду.
Четвертый - самый молодой, на сына моего похожий,
Сказал и белою рукой коснулся грустного лица:
"Он будет часто умирать, чтоб чью-то совесть растревожить,
Он должен боль и грех познать, чтоб успокаивать сердца".
Припев.
А я не слышал тех речей и брел без цели, наудачу,
И от хранителей моих не ждал решительных идей.
И смолк негромкий разговор - я их, наверно, озадачил,
Поскольку плакал без причин, представив Землю и людей.
Припев.